На заметку об экспериментах профессора Менгеле: одним из пунктов исследований (комплект тестов по теме 12, номера 18-40) было практическое изучение основных методов конструктивной микро трансплантации. В области микрохирургии глаза это: частичная пересадка роговицы, замена хрусталика, сшивание основного шнура с частичной заменой нервов. Эти 3 важных пункта, которые обьединяет одно: принцип 'комбинирование по принципу 8-16-32-64. И во всех применяется один и тот же анестетик, поскольку для ускорения реакции регенерации повреждённого участка по методу 4, исследуемого в части Бета-5 и Бета-8, применяется часть препарата, используемого для анастезии. Метод "8-16" Принцип размётки места стыковки частей именно симметрично, навстречу один к другому, просто, и форма сравнима с открывающейся линзой у старых 'плёночных' фотоаппаратов, тоесть дугообразно, к центру. Не зигзаг и не лучи.
Теперь хочу добавить, что все эти исследования невозможно проводить в одиночку, тоесть без ассистентов. У профессора было их более 50. Большинство из них работали с ним несколько раз, проведя часть тестов, но так, что кто-то занимался началом процесса, кто-то лишь серединой, кто-то окончанием. Ни один ассистент не заставал ни одного теста от начала до конца. Даже самый, я бы сказала, почти-мистический, ассистент и друг, по совместительству снайпер и оператор механического и по-сути главного отдела несольких газкамер, даже этот человек и то либо не заставал финал тестов либо их начало. Профессор доверял ему больше всех не из-за того, что он был большим другом для академика, у кого Менгеле учился, но более из-за отношения того человека к его работе и идеалогии, в которую тот фанатично верил. Абсолютный фанат идей и политического лидера страны отличался от других работников Аушвица не только своей удивительно прекрасной внешностью, но и феноменальной, почти что фотографической памятью и способностью быть невозмутимым при проведении экспериментов. Человек также был профессиональным снайпером и до сотрудничества с Менгеле работал в Аушвиц-1, у расстрельной стены, и позже - оператором газкамер в Аушвиц-2. Именно ему и его романе с леди-академиком посвящается более половины глав моей повести о событиях в Аушвице.
Теперь хочу добавить, что все эти исследования невозможно проводить в одиночку, тоесть без ассистентов. У профессора было их более 50. Большинство из них работали с ним несколько раз, проведя часть тестов, но так, что кто-то занимался началом процесса, кто-то лишь серединой, кто-то окончанием. Ни один ассистент не заставал ни одного теста от начала до конца. Даже самый, я бы сказала, почти-мистический, ассистент и друг, по совместительству снайпер и оператор механического и по-сути главного отдела несольких газкамер, даже этот человек и то либо не заставал финал тестов либо их начало. Профессор доверял ему больше всех не из-за того, что он был большим другом для академика, у кого Менгеле учился, но более из-за отношения того человека к его работе и идеалогии, в которую тот фанатично верил. Абсолютный фанат идей и политического лидера страны отличался от других работников Аушвица не только своей удивительно прекрасной внешностью, но и феноменальной, почти что фотографической памятью и способностью быть невозмутимым при проведении экспериментов. Человек также был профессиональным снайпером и до сотрудничества с Менгеле работал в Аушвиц-1, у расстрельной стены, и позже - оператором газкамер в Аушвиц-2. Именно ему и его романе с леди-академиком посвящается более половины глав моей повести о событиях в Аушвице.
